Нет-нет, не подумай, что я пишу о себе! Бог милует, и мой ненаглядный рядом со мной, живет и здравствует, иногда ворчит, иногда спорит, но искренне любит меня. И я в этой любви купаюсь, привыкнув к тому, что она есть, что обо мне заботится мой мужчина…

Я пришла в новый коллектив, состоящий преимущественно из женщин и, как водится, начались расспросы: замужем ли, есть ли дети и т.д. Обратившись к улыбчивой девушке, я тоже спросила: «А твой где работает?» (она перед этим рассказывала о детях).
— Нет его. Вдова я, — последовал ответ. — В двадцать три года овдовела.
Я начала извиняться.
Ну вот, дура, зачем спросила?
Ольга попыталась развеять мое смущение: «Ничего, я совершенно нормально могу говорить об этом. Уже могу…»

Не тот час же, конечно, но Ольга рассказала мне свою историю. Алексей был ее первой, еще детской любовью. Пять лет — большая разница в отрочестве: она — тринадцатилетняя девчонка с косичками, а он — он уже «взрослый», совершеннолетний. Наверное, и не догадывался об ее существовании. Он был и первым ее мужчиной. Случайно встретились на вечеринке — повзрослевшая 18-летняя Ольга и Лёшка, взглянувший на нее по-новому. Встретились, чтобы не расставаться.
Пышная свадьба, начало совместной жизни. Ольга смеется, вспоминая, как, проводив мужа на работу, пыталась сварить соус по рецепту из журнала, а ничего не получилось — только продукты перевела, и она побежала к маме, где всеобщими усилиями приготовили замечательный ужин. Как потом спешила домой с этими яствами накрывать на стол — встречать любимого. Не хотела, чтобы он сомневался в ее кулинарных талантах! Да он и не сомневался, знал, что его Олюшка — самая лучшая.
И ребенку обрадовался. Все говорили, рано, пожить сами для себя не успели, А они решили — раз несмотря на предосторожности забеременели (а собирались подождать — Ольга поступила в институт), значит, так надо. Как будто и правда что-то торопило их, заставляло быстрее, насыщеннее проживать отмерянный их семье срок.
Маленькая Люба родилась на годовщину их свадьбы! День в день! Поэтому Алексей решил ее Любовью назвать — хоть и не модное нынче имя, но очень уж символичная дата рождения. Он не отходил от дочки, не спал ночами, бежал к ней по первому крику. Похудел на пять килограмм за ее первые четыре месяца! На все уговоры Ольги не баловать малютку, Лёшка возражал: «Я не хочу пропустить ничего в ее жизни! Смотри, она мне радуется!».
Друзья считали его сумасшедшим, а их жены, втайне завидуя, говорили, что с таким мужем можно хоть десяток детей иметь. «Конечно, будет десяток! — восклицал Алексей. — Жизнь-то длинная, мы молоды, мы счастливы…».

Счастье длилось еще четыре года. Четыре мгновенья, четыре вечности. У Ольги серьезно заболела мама, приходилось постоянно ездить к ней. Оля собиралась на очередное такое «дежурство», когда раздался звонок в дверь. На пороге стоял Алёшка, держа маму на руках: «Мне спокойнее, когда все мои девчонки под одной крышей! Мам, а тяжелая Вы у нас! А ну побежали искать удобное место!». Так их стало четверо. Маму потихоньку выходили, но жить оставили у себя. Хотя она все пыталась уйти, чтоб не мешать молодым, Алексей всякий раз убеждал ее, что никакая она не обуза, а «Мам, да Вы же мой тайный агент! Вы за малышками должны присматривать, когда меня нет!».
У них было заведено, что Ольга (а затем и Люба) всегда встречали Алёшу с работы, стоя у окна. Он, завидев их, начинал посылать воздушные поцелуи и гримасничать, удивляя прохожих.

А в тот день его не было. Вместо него появился его друг и сказал, что Лёшу увезли в больницу — несчастный случай на производстве, он сломал ногу. В больнице, куда тот час же поехала Оля, Лёшка шутил и веселил всю палату, требовал отпустить его домой и не смешить людей — вот невидаль — ногу сломал! — что ж теперь инвалидность давать. Оля немного успокоилась, поговорила с врачами и уже собиралась уходить, когда Алексей уже совершенно серьезно начал просить ее увести его домой: «Не хочу я тут ночевать. Оленька, давай мы завтра вернемся, а ночевать я буду дома».
Но врачи не позволили — перелом был серьезным.
Она поцеловала его и ушла, обещав прийти рано утром.
Теперь не может себе этого простить.
Ночью она проснулась и долго не могла уснуть. Думала о муже, о том, что может несвоевременны их планы — завести еще одного ребенка. Ведь в этом году диплом защищать, потом собиралась в аспирантуру. Но так хочется подарить Лёшке сына, похожего на него, такого же веселого и доброго! Справимся как-нибудь с учебой. .. со всеми трудностями справимся….

…В эти минуты Алёша умирал… Дежурный врач не стал ждать утра и решил «собрать» Лёшкину ногу поздно вечером — чтоб не терять время. Алексей умер от простого обезболивающего укола, от лекарства, на которое у него была аллергия. Пробу делать не стали — ввели просто так. Состояние ухудшилось мгновенно. Молодой анестезиолог не сразу определил, что произошло, потеряли драгоценные минуты, и Алексей умер по дороге в реанимацию.
А потом в их квартире раздался звонок — женский голос поинтересовался, кто у телефона и сообщил, что состояние Ефимова ухудшилось и сейчас расценивается как крайне тяжелое. Как?! Почему?! Что случилось?! Растрепанная, в пальто, надетом поверх ночной рубашки, еще надеясь, что это ошибка, что это другой Ефимов, что кто-то что-то напутал, Ольга летела в больницу.

…Плакали приехавшие друзья и родственники, всхлипывал молоденький врач-анестезиолог, крестилась бабулька-санитарка. А Оля не могла в это поверить — нет, такого просто не могло случиться! Нет-нет-нет-нет-нет! Не с ним! Вот только несколько часов назад смеялся и шутил, поцеловал ее: «До завтра, малыш! Любаньке и маме — привет!»…
Похороны, соболезнования. Люди-люди. Кто-то ее обнимает, кто-то жмет руки, что-то говорит. Она смотрела сквозь них и ритмично кивала головой в знак благодарности.

…Ольга осталась вдовой с маленьким ребенком, мамой-инвалидом, неоконченным высшим образованием, без опыта работы и без денег (незадолго до этого они обменяли квартиру на большую — еще даже долги не раздали). Ей совершенно не на кого было рассчитывать, нельзя было позволить себе расслабиться — теперь все нужно решать самой. А сил не было.

Хотелось забиться в угол, плакать, жалеть себя. Но на нее доверчиво смотрели мама и дочка, одинаково беспомощные, одинаково любящие — ее семья. Казалось, что из этого моря несчастий и проблем уже не выбраться. А тут еще один «сюрприз»: похоронив мужа, Ольга не обращала внимания на себя, свое здоровье. Ну, нет аппетита — особенно по утрам, ну плохо ей, задержка — да как тут ее не будет, когда такой нервный срыв! Первой эту мысль вслух произнесла мама: «Оленька, а может ты беременна?».

Так началась новая Олина жизнь. Еще до рождения малыша она знала — это мальчик, это маленький Алешка. И пусть суеверно вздрагивают соседи, видя беременную вдову, пусть говорят, что нельзя на сносях на кладбище ходить. Им теперь все можно! Они живы, они будут счастливы ради Лёшки, ради этого маленького комочка внутри ее, победившего скорбь и подарившего надежду! Продали мамину квартиру, чтобы отдать долги, Ольга на пятом месяце беременности защитила диплом. Вы пробовали устроиться на работу, будучи беременной? И не пробуйте — это почти нереально. А Оля смогла — уговорив директора предприятия, согласившись на минимальную оплату. Кроме этого бралась за любую работу — набирала тексты на компьютере, делала контрольные нерадивым студентам, вместо прогулок по выходным — разносила объявления.
Ольга говорит, что малыш ей помогал, будто чувствуя как тяжело и трудно ей сейчас.

Рожать поехала прямо с работы — тетки из бухгалтерии «построили» директора и отправили Олю в роддом на его служебном авто, а сами всем составом, плюнув на составление отчета, отправились следом. Алексей Алексеевич родился здоровым и крепким — настоящий богатырь. Скоро ему будет семь лет, в школу пойдет, а Любаше уже одиннадцать.

Я смотрю на Ольгу — привлекательная тридцатилетняя женщина, начальник финансового отдела, уверенная в себе. Может — все еще впереди? Будто прочитав мои мысли, Ольга ответила: «Нет, не смогу я еще раз замуж выйти. Есть у меня друг — я же все-таки женщина. Но не смогу я ни с кем жить после Алексея, он был особенным, моим! Да и «приданное» у меня богатое: мама, двое детей. Кто нас всех скопом примет и полюбит? Никто — только Лёшка мог. Я была безумно с ним счастлива, он как солнце, никто не сможет затмить. Даже если я буду жить с другим, Алёша всегда будет рядом. Кто из мужчин сможет с этим смириться?»

Я вернулась домой под впечатлением от этого разговора. «Привет, — чмокнул меня в щеку муж. — Я сегодня рано с работы, уже ужин приготовил. Есть хочешь?».
Хочу! Хочу ужинать с тобой, засыпать и просыпаться с тобой, хочу делить с тобой радости и горести! Ух, чудо мое! Как же я счастлива, что ты у меня есть!